http://forumfiles.ru/files/0011/93/3d/16663.css
http://forumfiles.ru/files/0011/93/3d/48935.css

Любовники Смерти: Эра Возрождения

Объявление

Погода и время:

5-18 сентября 2006 год. + 18 * днем и + 14* ночью. Утром ветрено без осадков. Днем кратковременные дожди, к вечеру небо вновь прояснится.
Подробный прогноз

Участвуйте в новом конкурсе: Ролевой гигант [август](05.08.18).

Участвуйте в новом конкурсе: Твой супергерой!(27.07.18).

Новая сюжетная ветка: Старое проклятье. Читай и наслаждайся! (15.07.18).

Новый выпуск журнала: ROLE-BASED life. Читай и наслаждайся! (08.07.18).

Новый упрощенный прием: Волшебная акция(30.06.18).

Открыты новые конкурсы: Ролевой гигант, Музыкальные ассоциации (30.06.18).

Вторая партия удалена (30.06.18).

Ознакомьтесь с Новостями форума (16.06.18).

Очередная проверка связи (05.06.18), отметьтесь до 10.06.18!

Не знаешь с кем поиграть? Жми на список персонажей (27.05.18)!

Новые вакансии уже ждут (19.05.18) тебя!

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Активисты

Админо-модераторский состав


Hogwarts and the Game with the Death= Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru Волшебный рейтинг игровых сайтов Green Woods Дом ЗабвенияВ шаге от трона. Псевдоитория, интриги, магия Zentrum Зефир, помощь ролевым Gates of FATEHouse of Cards

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти: Эра Возрождения » Исторические флеш-квесты » Флеш-квест: Тезейский фронт


Флеш-квест: Тезейский фронт

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

ТЕЗЕЙСКИЙ ФРОНТ
▼▼▼
♫ музыкальный трек / цитата ♫

https://image.ibb.co/gRbOVo/1.gifhttps://image.ibb.co/exJFbT/3673c64642b6_1.gif

Кто: Мари Клемен и Отто фон Карау
Где: Тезея, г. Турм
Когда: 23 февраля 1934 год

Тезейцы проигрывали войну. Неприятный привкус поражения уже чувствовался в воздухе, и некоторые особо дальновидные представители этой стороны начали принимать серьезные шаги, чтобы избежать в будущем страшной участи, а именно – жестокой расправы.
Шпионка Мари Клемен прибыла в Турм, чтобы исполнить приказ вышестоящего командования, а заодно рассчитаться по старым долгам. Еще не затянулась её душевная рана после смерти любовника Сенье, еще помнила она день изнасилования на сгоревших руинах медицинского лагеря и те пытки, что устроили ей в осажденном городе, подвергшемся химической атакой. Война оставила много шрамов, как на её теле, так и на сердце.
И кто бы мог подумать, что проведению будет угодно свести эту женщину с ненавистным человеком, который окажется связным, готовым, по мнению руководства, к сотрудничеству. Как бы Мари не хотела, но ей придется сотрудничать с гером фон Карау. Одному богу известно, что их обоих ждет впереди.

Отредактировано Мойра Гилсон (20.05.2018 00:07)

+1

2

Зима в этом году выдалась очень холодной, поэтому жители Турма предпочитали не высовывать нос на улицу без особой надобности. Темнело рано, а в безлюдных подворотнях в голодный год могло всякое произойти. По радио то и дело передавали новости, повергавшие многих тезейцев в отчаяние. В воздухе висело напряжение, и каждый мало-мальски грамотный человек чувствовал, что приближается развязка.
Мари неторопливо шла по выложенной брусчаткой дорожке. Цоканье её каблучков звонким эхом разносилось среди каменных построек, еле освещаемых фонарными столбами, некоторые из которых работали через раз, отчего создавалось впечатление, будто они перемигиваются на своем «особенном» языке. В паре кварталов от этого места завыли собаки. Их вечернюю песню подхватили и другие, но вскоре уличный «концерт» закончился жалобным скулежом.
Изо рта Мари шел пар, но она не чувствовала сильного холода. Замерзли разве что её руки, которые были чувствительны к пониженной температуре. Но она знала, что вскоре сможет согреть их об чашку с горячим чаем в вечернем кафе неподалеку. Оно носило гордое название «Принцесса Нерберга», хотя вышеупомянутая особа ни за что не позволила бы себе посетить подобное злачное место, в подвале которого тайно проводились картежные игры.
Чародейка прибыла в Турм две недели назад, но уже успела узнать достаточно о здешних достопримечательностях, и прекрасно ориентировалась в пространстве. Когда ляфирское командование сообщило ей, что встреча со связным, готовым помочь приблизить конец войны, пройдет именно в кафе «Принцесса Нерберга», она заранее посетила его и осмотрелась, чтобы в будущем при острой необходимости иметь пути к отступлению. Мари была крайне предусмотрительной женщиной.
В тени возле одного из домов что-то или кто-то зашевелился. Мари повернула голову и увидела бездомного человека, прикорнувшего на картонной бумаге. Она прибавила шаг, чувствуя, что времени до встречи осталось совсем немного, а женщина имеет право на опоздания только в том случае, если идет на любовное свидание. Встречу со связным, тем более представителем вражеской стороны, таковой было назвать нельзя.
Добравшись до здания кафе, Мари одним жестом стряхнула с зимнего пальто осевший снег, упавший с крыши как раз в тот момент, когда она подошла, и прошла внутрь теплого помещения, где горел приглушенный свет, пахло сигаретным дымом и было чертовски шумно. До комендантского часа, установленного властями, оставался какой-то час.
Она осмотрелась, сняла с себя верхнюю одежду и присела за свободный столик в конце зала.  Достав из сумочки металлический портсигар с изображением фирменного тезейского герба, какие часто можно было увидеть у здешних солдат и их дам, она попросила подать горячий чай с лимоном, а сама достала из футляра сигаретку и начала крутить её между большим и указательным, а затем между указательным и средним пальцами.
Человек, с которым Мари должна была встретиться в этом месте, должен был предложить ей прикурить и сказать кодовую фразу: «Похоже я выбрал неудачную неделю, чтобы бросить курить», а она в свою очередь должна была предложить ему угоститься.
Какого было удивление мисс Клемен, когда к столику подошел не просто мужчина, а обертрупфюрер фон Карау, и произнес эти самые слова. Признаться, она не сразу поверила своим глазам, и начала думать, что встреча в «Нербергской принцессе» была раскрыта, но появление обслуживающего персонала дало ей время, чтобы собраться с мыслями и прийти к решению пойти ва-банк.
Если был в этом мире человек, которого Мари ненавидела больше, чем штандартерфюрера фон Мира, так это обертрупфюрер Курт Отто фон Карау, любовь к пыткам которого она успела ощутить на собственной шкуре. В голове вертелся вопрос: «Вспомнит ли он меня?», но задавать его прямо женщина не решилась.
Они уже дважды имели честь «знакомиться» и каждый раз она представлялась ему другим именем, у нее была другая история, и даже другие внешние данные. Мари умело пользовалась гримом, хной для волос, и порой даже зельями. Но сейчас она была похожа на саму себя больше, чем в предыдущие разы.
Волосы средней длинны, темные и уложены в аккуратную прическу. Глаза карие, при свете ламп похожи на темный янтарь, макияж слабый, можно сказать, на ней почти не было косметики, поскольку тезейские фройляйн придерживались моды на естественную красоту. Платье на ней также было без особых изысков или вызывающих вырезов. И все же, кое-что у неё было не отнять – она умело пользовалась своим обаянием, которое усиливалось благодаря способностям к магии Разума.
-Трудно избавиться от вредных привычек, особенно если они вам нравятся, не так ли? – сделав затяжку, сказала Мари, посмотрев в лицо обертрупфюрера, присоединившегося к ней этим вечером. Только сейчас ей удалось разглядеть, что у него пронзительные голубые глаза, которые сложно было представить на лице у человека с таким жестоким нравом, как у него. – Можете называть меня Ивон, – представилась женщина. – А как мне стоит называть вас?

+1

3

[NIC]Курт Отто фон Карау[/NIC][STA]Пневматик[/STA][AVA]https://image.ibb.co/gRofyJ/1.jpg[/AVA]Хитрый план по преображению фон Карау из блистательного Обертруппфюрера в спивающегося офицера неудачника, а после - в старательного, но безвредного мага-экспериментатора, денно и нощно трудящегося на созданием нового оружие во славу Кайзера, приносило свои плоды. Он перестал быть хоть сколько-нибудь значимой политической фигурой, но при этом оставался в хороших отношениях с высокопоставленными офицерами, ценивших его изобретения. Порой придававшими этим изобретениям ценность вне зависимости от их практичности на боле брани.
Эти хитрые манипуляции позволили ему быть в курсе военных операций и многих деталей, о которых должна была знать от силы полудюжина человек. Конечно, самостоятельно покончить со своими противниками он не мог. Но на удачу Курта они сделали половину дела за него - чем дольше шла война, тем в более тяжёлом положении оказывалась империя, и чем очевиднее для фон Карау было неминуемое поражение. Оставалось только поспособствовать тому, чтобы война закончилось до того, как Тезея сплошь превратиться в руины.
Но для этого ему нужны были союзники, и в условиях тотальной паранойи единомышленников он мог найти только среди своих исторических врагов. Поэтому Курт воспользовался своими навыками, полученными во время службы контрразведчиком, и договорился о встрече со связным для передачи информации. Разумеется, он также не мог предположить, что судьба сведёт его ни с кем иным, как Мари, Зоуи или, как она теперь назвалась, Ивон. Но в ретроспективе, учитывая, насколько судьба была горазда радовать его сюрпризами, такой поворот событий можно было даже назвать ожидаемым.
- Фрейлейн Ивон, - на губах фон Карау, одетого в костюм и гражданский тренч, возникла призрачная улыбка. - Мне больно осознавать, что вы меня не узнали после всего того, что мы пережили с вами вдвоём. Я бы предпочёл, чтобы мы пользовались именами как можно реже, надеюсь, вам не надо объяснять, почему. Признаю, я впечатлён вашей выдержкой - заметив меня вы почти не побледнели. А вот курить вам я бы всё-таки советовал бросить. Меня сильно огорчит, если наша следующая встреча произойдёт в больнице.
Он открыл меню и начал как ни в чём не бывало его изучать:
- Вы уже сделали заказ? Если нет, я бы советовал взять что-нибудь без мяса. В эти дни оно часто бывает мороженным. Даже в столице.

Отредактировано Фридрих Хаган фон Вернер (27.05.2018 02:44)

+1

4

Стальная выдержка бывшего обертрупфюрера задевала Мари, но у неё также было хорошее самообладание, поэтому ему не посчастливилось увидеть смятение в её глазах. Она видела в нём не связного, встреча с которым должна была принести пользу всему миру, а врага, чье лицо ей уже никогда не забыть.
-Что вы, Курт, – чуть подавшись вперед, сказала она, медленно произнеся его имя, словно их связывало нечто такое, о чем в приличном тезейском обществе было принято говорить только шепотом. – Вы относитесь к той редкой категории мужчин, которых сложно забыть, – на её губах заиграла кокетливая улыбка больше свойственная ляфирским мадмуазель, нежели тезейским фрейлейн.
-Бледность мне не идет, – выпрямившись, продолжила женщина, выпустив клуб сизого дыма в сторону. – Хотя что-то мне подсказывает, что вам бы доставило это удовольствие, – поднеся фитиль к губам, Мари снова втянула в себя табачный дым. Ей пришлось хорошенько раскошелиться, чтобы достать его, поскольку здешнее производство захирело из-за издержек войны. И вместо качественных сигарет тезейские солдаты получали второсортные папиросы.
-Но вам известно, что я здесь не для этого, – «не для того, чтобы доставлять кому-то удовольствие», мысленно добавила Мари.
Потушив сигарету в пепельнице, она взяла в руки меню, лежавшее с её стороны. Признаться, появление герра фон Карау напрочь отбило у неё аппетит, но она все же решила сделать заказ. Как раз к тому моменту к ним подошла молоденькая официантка, протараторившая на тезейском что-то о блюде дня.
-Мне, пожалуйста, чай и малиновый пирог, – попросила Мари. Говорила она без акцента, будто всю жизнь жила в Тезее. За годы войны ей удалось неплохо попрактиковаться. Упрощали процесс еще магические способности женщины – маги Разума лучше всех усваивали материал.
Приняв заказ, девушка отошла от столика.
-Как я понимаю, нам придется довольствоваться обществом друг друга, как минимум ближайшие двадцать минут, – без особого энтузиазма сказал чародейка, – но вы можете уже сейчас передать мне информацию.
Знал ли фон Карау, что последует за этим? Он должен был передать ей имена и явки, но едва ли имел представление о том, что исполнять волю вышестоящего руководства также будет она. Хотя вполне мог бы предположить это.
Мари многому научилась на войне. Не только шпионажу. А в последний год работала в основном, как снайпер.

+1

5

[NIC]Курт Отто фон Карау[/NIC][STA]Пневматик[/STA][AVA]https://image.ibb.co/gRofyJ/1.jpg[/AVA]– Я понимаю, зачем вы делаете из меня чудовище. Так вам легче воспринимать меня, как врага против которого все методы хороши, – невозмутимо заметил Курт. – Но я не получаю ни грамма удовольствия, загоняя иголки людям под ноги или используя относительно безвредное психологическое давление. Но я не считаю собственное эмоциональное благополучие более важным, чем интересы целого государства. А вам бы следовало отблагодарить вашего хорошего друга Дитриха за то, что он вытащил вас до того, как за вас взялся настоящий палач.
Откинувшись на спинку стула, фон Карау выдержал небольшую паузу, немного сожалея о том, что рассказал Мари о роли фон Мира в её спасении. Кроме него никто не догадывался об этом тёмном пятне в блистательной биографии Дитриха, и выдавать этот секрет с его стороны было не совсем по-дружески. Кто знает, не закончит ли Мари вновь в застенках тезейской контрразведки.
– Вами как раз должна была заняться оберштурмфюрер Катрин Фуэрст, – продолжил Курт, надеясь перевести тему. – И она очень сильно ненавидела уроженок Ляфира. Кажется, одна когда-то увела от неё парня. Поверьте, её методы допроса бы вам не понравились куда сильнее моих. Фрейлейн Фуэрст прозвали поваром за склонность шинковать при допросе пальцы тесаком. Мелко, но часто. Кстати, можете добавить её имя в свой список. Она уже дослужилась до чина штурмбаннфюрера.
– Что же касается информации, у меня её с собой нет. Вы же не ожидали в самом деле, что я буду ходить по улицам с портфелем навстречу с незнакомцем? Я спрятал её в развалинах Арсенала. Центральный постамент в восточном зале. Выведите пальцем букву прописную букву “ро” рядом с табличкой, и заберите документы из тайника. Если вам понадобиться оставить мне сообщение, можете воспользоваться им же.
Тот факт, что авиабомба разрушила именно музей старинного вооружения, не остался бы без комментария Курта при других обстоятельствах. Но теперь все мысли об этом инциденте непременно сводились к будущему Турма, и к тому, сколько ещё людей будет убито и памятников разрушено при бомбёжках до окончания войны.

+1

6

Чародейка была свято убеждена, что фон Карау самое настоящее чудовище и ничто не смогло бы переубедить её в этом. Она на собственной шкуре прочувствовать всю изобретательность его больного ума, хотя что-то подсказывало ей, что проведи они в оккупированном городе чуть больше времени, воспоминания о нём стали бы еще более мрачными.
-Я обязательно запомню её имя, – натянуто улыбнувшись, сказала Мари, когда бывший обертрупфюрер упомянул некую Катрин Фуэрст, успевшую прославиться и за пределами Тезейского королевства.
Признаться, она бы с превеликим удовольствием всадила пулю и в голову самого фон Карау, но пока он оставался полезен у неё были связаны руки. Мари, как и многие другие, желала, чтобы война наконец-то закончилась, поэтому была готова жертвовать собственными желаниями ради общего блага.
После задания в лагере смерти, которое они с агентом Риделем успешно выполнили, добравшись и избавившись от доктора, ей стало известно, что именно обертрупфюрер оборвал жизнь её бывшего любовника, но тогда, как, впрочем, и сейчас, она не могла насладиться местью.
-Что ж, надеюсь, та информация, что вы приготовили для меня, будет стоящей, – без особого удовольствия, но со все тем же ляфирским кокетством, сказала женщина, – обязательно припрячу для вас ответное письмо. Быть может, мы еще станем друзьями по переписке, – в словах ощущался явный сарказм. Мари не скрывала своей неприязни, хотя подобная игра слов могла сглаживать острые углы в их непростом случае.
Теперь, когда ей стало известно, где находится информация, оставалось только выдержать общество друг друга ближайшие пятнадцать-двадцать минут. Пока готовился заказ у них было время поговорить.
-Вы упомянули герра фон Мира, – спустя несколько секунд заговорила мари, дождавшись, когда мимо них пройдут две пары, закончившие трапезу. – В тот день началась газовая атака, если мне не изменяет память, а она мне не изменяет никогда, поэтому не исключаю, что вы слишком много надышались химикатами, оттого вас и посетили мысли, будто мое освобождение это его заслуга.
Признаться, мари была тогда в бессознательном состоянии, поэтому могла только догадываться о том, как покинула бункер. Последнее, что она помнила, это голос Виктора (того самого любовника, которого спустя некоторое время достала шальная пуля, выпущенная фон Карау).
С фон Миром у нее были связаны не самые приятные воспоминания. Ночь, всполохи огня на фоне падающего снега, в котором утопали здания и крики людей, второй этаж сарая… Мари сглотнула слюну, внимательно посмотрев на сидевшего напротив мужчину. Ей было интересно, что он ответит.
После происшествия в медицинском лагере, Клемен еще не раз приходилось отдаваться мужчинам. Однако она делала это не для того, чтобы спасти свою жизнь, а чтобы выведать нужную информацию. Когда на кону стоит судьба всего мира о морали быстро забываешь. Мари научилась не думать ни о чем, когда приходилось ложиться в постель к врагу. У нее не было времени и сил, чтобы беспокоиться о своем моральном облике или душевном состояние, главное было – выполнить задание.

Отредактировано Мойра Гилсон (29.05.2018 00:12)

+1

7

[NIC]Курт Отто фон Карау[/NIC][STA]Пневматик[/STA][AVA]https://image.ibb.co/gRofyJ/1.jpg[/AVA]Курт всеми силами пытался призвать к своей душе неприязнь к сидящей напротив женщине, благо её заносчивое поведение, постоянные насмешки и едва прикрытая ненависть давали ему достаточно поводов испытывать раздражение. Но несмотря на все усилия, у него ничего не получилось. Это было бы слишком просто, слишком примитивно, сводить отношения людей к отношениям муравьёв: чёрный муравей хороший, он из моего муравейника, а красный муравей плохой, он из чужого муравейника, ему надо оторвать голову и сожрать. В этом мире и так было полным-полно людей, рассуждающих как муравьи. И их существование не означало, что фон Карау нужно опускаться до этого уровня.
Поэтому он проглотил своё раздражение и запил его глотком только что принесённого кофе. Вкус был неважный, но даже плохой кофе действовал на мужчину тонизирующе, как запах табака... или кордита. Мари не могла знать, что тогда, в лагере, в планы фон Карау не входила её смерть. А даже если и так, в сравнении с участью в руках Фуэрст смерть от удушья была предпочтительнее. Если бы Курту удалось узнать, всё, что нужно, смог бы он убить её, чтобы спасти от мук и помочь сохранить достоинство перед смертью? С удивлением, Курт понял, что не знает ответа на этот вопрос и вообще не хочет думать об этом.
– Не беспокойтесь, там есть всё, что вам нужно, – заверил собеседницу фон Карау, глядя на неё поверх дымящейся чашки. – От любовных писем можете воздержаться, я всё-таки женат. Но если у вас возникнут значительные трудности, дайте мне знать. Я постараюсь вам помочь. Не в моих интересах дать вам вновь оказаться в казематах Турма. И прежде чем вы придумаете колкое замечание, нет, я говорю не о том, чтобы пустить вам пулю в лоб, чтобы вы не раскололись. Ваша смерть очень негативно скажется на моей репутации.
Он мысленно вернулся к тому эпизоду в лагере, когда началась газовая атака. Они с фон Миром встретились у оружейной, где хранились противогазы. Часового не было и дверь была заперта, очевидно, враги позаботились о саботаже перед бомбёжкой. Ни Дитрих с его выдающимся телосложением, ни Курт со своей сверхъестественной силой не смогли взломать дверь. Конечно, через несколько секунд фон Карау сообразил, что проще взяться вместо этого за железобетонную стену, укрепления были как раз по его профилю.
Схватив два здоровенных ящика, фон Карау бросился на выход, чтобы раздать маски тем, кого встретит снаружи. А Дитрих побежал в обратную сторону, надев один противогаз и прихватив с собой второй. Тогда Курту было некогда выяснять, за кем он возвращается. Да и звание Дитриха делало его не подотчётным обычному обертруппфюреру. Но в ретроспективе чудесному побегу Мари могло быть только одно объяснение. Оставаться в здании, наполненном концентрированным газом, было опасно даже в маске, даже с нечеловеческой выносливостью Курта. Без того и другого, выбраться оттуда самостоятельно уж точно никто бы не смог.
– Можете выбросить герра фон Мира из своей очаровательной головки. Не знаю, что именно побудило его рисковать собственной жизнью ради вас, но я ставлю на временное помутнение рассудка. Я бы ни за что не стал рисковать мучительной смертью от газа и свиданием с нежной фрейлейн Фуэрст. Разве что на кону была бы жизнь моей супруги или дочери. Но война не щадит никого из нас, не так ли? И каждый сходит с ума по-своему.

Отредактировано Фридрих Хаган фон Вернер (30.05.2018 06:30)

+1

8

Мари показалось ироничным, что бывший обертрупфюррер, решивший предать своих товарищей, заботится о так называемой репутации. Прежде она не страдала острыми приступами ксенофобии, но чем ближе становилось завершение войны, тем больше испытывала нетерпение ко всему тезейскому.
Эта война изменила Мари. Иногда она просыпалась по ночам от звона мелких предметов (чашек, ложек, часов), кружившихся по комнате и сталкивающихся между собой, потому что в плену очередного кошмара усилием мысли заставляла их двигаться. Возвращаясь к реальности, чародейка еще несколько мгновений прибывала в состояние похожем на сомнамбулизм.
Работая на пределе своих возможностей, Мари внушала себе, что делает правое дело, и как любой убежденный в своей правоте человек, была не готова принять третью сторону, поскольку это могло разрушить ту концепцию, которая заставляла её делать те вещи, которые она делала.
Возможно с фрейлейн Фуэрст их отличали только средства для достижения целей. Мари предпочитала жать на курок, стреляя в упор врагу, и не получала от этого большого удовольствия.
Она убивала людей не задумываясь о том, что побудило их пойти на эту войну, поскольку так было проще. Если ты не знаешь о человеке ничего, то он для тебя всего лишь мишень, а по мишени стрелять все проще, чем по человеку с прошлым, которого вполне возможно тоже ждут дома.
Быть может, фон Карау не случайно упомянул жену и дочь, промелькнуло в голове женщины. Что если он боится? Боится того, что она точно также не задумываясь прострелит голову ему.
Значит у него есть семья, есть дочь и наверняка любящая жена. Знает ли она, чем занимается её муж?
-Интересно, – взяв в руки чашку чая, с какой-то особой интонацией произнесла Мари, – не думала, что вы женаты, Курт. Когда мы в последний раз виделись с вами… кажется, это было в лагере смерти, уже после событий с моим «чудесным» спасением, я не припомню, чтобы с вами была жена.
Кажется, разговор о герре фон Мире был исчерпан. Мари не собиралась делиться с фон Карау своими планами на него, поэтому посчитала, что будет лучше обойтись без комментариев.
-А говорят, что старые солдаты не знают слов любви.

0

9

[NIC]Курт Отто фон Карау[/NIC][STA]Пневматик[/STA][AVA]https://image.ibb.co/gRofyJ/1.jpg[/AVA]– Если бы у вас была... – Курт хотел сказать “жена”, но вовремя сообразил, такое семейное положение Мари осложнило бы её существование и сделало бы эту аналогию бессмысленной, – семья, вы бы хотели, чтобы они жили в военное время среди солдат, не говоря уже о том, чтобы они жили в подобном месте? Нет, разумеется. Вот и я позаботился о том, чтобы война не коснулась моих жену и дочь, насколько это вообще возможно. Тем не менее, её отсутствие не освобождает меня ни от брачных клятв, ни от супружеского долга.
Конечно, Ангела фон Карау ни за что не стала бы подозревать своего дорогого Отто в неверности, но для Курта это было лишь очередным мотивом не давать для этого ни единого повода. На мгновение фон Карау задумался о том, что случится, если всё пойдёт не так, как он планировал. В конце концов, его в любой момент могут раскрыть, убить, полить грязью его имя, выставить военным преступником и последним негодяем. Поверит ли в это его семья? Вероятно, для их же блага будет лучше предать его имя забвению и проклинать вместе со всеми.
Курт ожидал, что эти мысли нагонят на него тоску и спровоцируют приступ жалости к самому себе, но вопреки ожиданиям этого не случилось. Он заботился о своей семье и давал им лучшее, что только мог, действовал в интересах своей родины и человечества, и не смотря на все ужасы войны и подлости, преподносимые судьбой, ни на мгновение не терял над собой контроля. Даже если он не доживёт до конца войны, его планы продолжат жить в веках. Удастся ли ему снискать благодарность, почёт и любовь близких своими деяниями это Курта совершенно не волновало.
Внезапно его охватило непреодолимое желание втолковать Мари, что он никакой не “старый солдат”. Он, Курт Отто фон Карау, пневматик, инженер, философ, патриот, отец, муж и лишь в последнюю очередь тезейский офицер, которому не посчастливилось быть втянутым вместе со всей страной в кровопролитную войну, из которой они никак не могли выйти победителями. Конечно, это было бессмысленно, даже если бы Курт и смог подобрать для проникновенной речи идеальные слова. Мари не видела и не желала видеть, кем он был на самом деле.
“Мы не видим вещи такими, какие они есть. Мы видим их такими, каковы мы сами,” –  однажды сказал ему Дитрих в нехарактерном для него приступе глубокомысленной откровенности. – “Не помню, где я это вычитал, но после начала войны я всё чаще убеждаюсь в справедливости этой фразы. Раньше я думал, что через мир, полном мерзавцев и подонков, невозможно пройти не запачкавшись. Теперь я всё чаще размышляю, сколько этой грязи на самом деле находится у меня в голове.”
Вполне вероятно, что неспособность Мари увидеть в нём что-либо кроме врага, убийцы и садиста, была тем единственным оставшимся защитным механизмом, который не позволял ей сойти с ума посреди опасного и жестокого хаоса войны. Последней соломинкой, за которую держится утопающий разум. Тогда для всех будет лучше, если она останется при своих заблуждениях. Курт вновь сделал глоток кофе.
– Что вы собираетесь делать после войны? – неожиданно спросил он таким тоном, будто они собрались в кафе исключительно для светской беседы. – Вас дома ждёт семья? Или вы будете искать свою любовь среди сотен тысяч вернувшихся с войны ветеранов? Может, отправитесь на Форлак или продолжите военную карьеру?

Отредактировано Фридрих Хаган фон Вернер (18.06.2018 08:23)

+1

10

Мари часто задавали этот вопрос, но ни тогда, ни сейчас она не знала на него ответ. Признаться, ей было сложно поверить даже в то, что война когда-нибудь все же закончится; слишком долго она жила с этим, чтобы вновь поверить в светлое будущее.
-Слишком много вопросов для одного вечера, – ответила женщина, – я предпочитаю жить сегодняшним днем, а не отравлять себя пустыми ожиданиями, – она положила в рот кусочек малинового пирога и запила его глотком чая.
Их беседа закончилась как только в кафе появились ищейки кайзера. Переключившись на дежурные разговоры о погоде, они с фон Карау выждали немного времени и разошлись в разные стороны, как это и было спланировано с самого начала.
Два дня спустя. Поднявшись на самый верх трехэтажного заброшенного здания из красного кирпича, часть которого была разрушена после второй или третьей бомбардировки, Мари открыла черный кожаный чемоданчик и извлекла из него разобранную снайперскую винтовку. У неё ушло около десяти минут для того, чтобы собрать её и выставить дуло на улицу, со стороны главных ворот национального банка.
Мари ждала. Она долго присматривалась к этому месту, долго выбирала лучший обзор, и вот наконец-то была готова осуществить то, что планировала столько времени.
Увидев фон Мира сквозь прицел винтовки, чародейка почувствовала, как неприятно защемило сердце, когда следом за ним из здания банка вышла молодая женщина и ребенок. Чего Мари так и не научилась делать, так это убивать на глазах у детей. Она чувствовала под своим пальцем курок винтовки, ощущала, как он нагревается от её тепла, и покрывается тонким слоем испарины, но так и не смогла заставить себя нажать на него.
Клемен не сомневалась, что будет жалеть об этом. Она видела, как фрау фон Мир садиться в машину, как к самому штандартенфюреру подходит человек в форме и уводит в сторону. Это был последний день, когда ей довелось видеть всю семью всборе.
Три дня спустя, стоя на кладбище и вспоминая этот день, Мари думала «что бы было, если бы она все же спустила курок?». Фон Мир был бы мертв, а его семья, вероятно, осталась жива. Она пряталась в тени дерева, наблюдала за процессией со стороны, притворяясь, будто пришла навестить могилу близкого человека. На ней было черное платье и шляпка, вуаль которого прикрывала половину лица. В руках у неё были цветы. На надгробном камне, поставленного под деревом, возле которого стояла Мари, было выбито имя «Гюнтер Шмидт».
Когда процессия закончилась и два гроба погрузили на два метра под землю, Клемен положила цветы на могилу некоего герра Шмидта и направилась в сторону выхода, минуя ту тропу, по которой удалялись собравшиеся гости, оплакивающие фрау фон Мир и её ребенка.
В голове она прокручивала слова фон Карау: «Можете выбросить герра фон Мира из своей очаровательной головки. Не знаю, что именно побудило его рисковать собственной жизнью ради вас, но я ставлю на временное помутнение рассудка. Я бы ни за что не стал рисковать мучительной смертью от газа и свиданием с нежной фрейлейн Фуэрст. Разве что на кону была бы жизнь моей супруги или дочери. Но война не щадит никого из нас, не так ли? И каждый сходит с ума по-своему».

+1

11

[NIC]Дитрих фон Мир[/NIC][STA]Пневматик[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/t/ygf9P.png[/AVA]
Дождя не было. Дитрих не знал, почему это обстоятельство смущало его больше всего. Но каким-то образом отсутствие осадков стало последним штрихом, окончательно убедившим его мозг в нереальности происходящего. Он нисколько не сомневался, что психолог нашёл бы первоклассное объяснение его состоянию, но с субъективной точки зрения фон Мира больше всего оно походило на помешательство.
Безумие не удивило бы его слишком сильно. У каждого человека есть свой лимит, и видит Эйвелон, Дитрих уже который год ходил по краю. Может, он сломался, сам того не замечая, и теперь его рассудок летел по нисходящей спирали прямо в пропасть. Как это может закончиться? Вражеской пулей или его собственной, никак иначе. И в данный момент фон Мира абсолютно не волновало, который из этих двух вариантов ему уготован. Его вообще ничего не волновало.
Даже глядя на то, как в землю опускаются гробы с телами его жены и дочери, Дитрих не испытал ровным счётом ничего. Может, со стороны отсутствие эмоций на его лице выглядело как крайняя степень сдержанности и самоконтроля, но в душе он чувствовал себя совершенно мёртвым. Будто бы это были его собственные похороны, и мужчина просто по какой-то нелепой случайности наблюдал за происходящим снаружи деревянного ящика вместо того, чтобы навеки погружаться под землю.
Он огляделся по сторонам в поисках Курта, но, разумеется, не нашёл его в толпе. Курт Отто фон Карау заранее предупредил его о том, что на похоронах его не будет, мотивируя это тем, что ни Дитрих, ни сам Курт не захотят видеть друг друга в этот день. Сначала, фон Мир не знал, как воспринимать это высказывание. Его отношение к боевому товарищу не раз менялось в течение войны: от уважения, почти благоговейного трепета, до презрения и холодной ненависти. И теперь в его душу закралось подозрение, что секрет хладнокровия и выдержки Курта заключался не в сверхчеловеческом самообладании, а в том, что тот был таким же мёртвым внутри, как и он сейчас.
Впрочем, роль боевого товарища и друга (как и многие другие), Курт выполнял безукоризненно, и фон Мир практически сразу почувствовал раскаяние за свои мысли. По крайней мере, почувствовал его в той незначительной степени, на которую был способен в тот момент. Ему действительно не хотелось сейчас видеть Курта. Ещё меньше ему хотелось, чтобы Курт видел его. Возможно, именно это и заставило бы Дитриха разрыдаться. Возможно, вместо облегчения жалость к самому себе в такой момент заставило бы его окончательно ненавидеть себя, Курта и вообще весь мир. Возможно, умереть внутри было для него лучшим решением.
Цепочка мыслей прервалась, когда фон Мир увидел в толпе знакомое лицо. И его словно бы окатило ушатом ледяной воды. Уставиться на Мари, чтобы убедиться, что она не призрак и не наваждение, ему помешали только годы тренировки. Дитрих продолжил стоять, как ни в чём не бывало до самого конца церемонии. После чего он отпустил своё сопровождение, включая молодого офицера-оборотня, которого Курт посоветовал ему в качестве личного телохранителя, и отправился за призраком прошлого.
Он старался держаться в тени, чтобы уйти от возможного наблюдения и до поры до времени оставаться незамеченным. Последствия его действия мало заботили его в тот момент, но старые привычки так просто не умирают. Дитрих прошёл мимо могилы, у которой Мари оставила букет, бегло осмотрев надгробие, и нагнал её почти у самых ворот.
- Фрау Шмидт? – негромко окликнул он её, всё ещё лелея надежду на то, что его истощённое сознание допустило ошибку.

0

12

Мари чувствовала, что за ней идут, но не стала прибавлять шаг. Лишь услышав знакомый голос позади, она чуть замедлила его и повернулась голову в пол-оборота так, что её лица не было видно за черной вуалью. Герр фон Мир мог разглядеть только нижнюю часть женского лица: подбородок и припухлые губы. Что же его могло смутить, спросите вы? Дело в том, что жена Шмидта покинула этот мир почти сразу после того, как он отправился на тот свет, а кроме сына, отправившегося на фронт в самом начале войны и пропавшем без вести, у них больше никого не было.
Мари, выбравшая могилу рандомно знать об этом, к сожалению, не могла. Она совершила ошибку, когда пришла на кладбище, и осталась до самого конца процессии. Но желание увидеть фон Мира и ощутить его боль оказалось сильнее.
В конечном счете Мари все равно не получила того, чего хотела. Она не испытала облегчение, когда увидела бесчувственное выражение на осунувшемся за пару дней лице мужчины, не воспылала триумфальной радостью от того, что на душе у него теперь поршивее, чем у дворовой собаки, оставшейся без дома.
Решив, что Дитрих не последует за ней, Клемен вновь продолжила свой путь. Её тонкие каблуки цокали по дорожке, разносясь эхом по ближайшим окрестностям кладбища. Мари никогда не боялась мертвых. Она всегда считала, что бояться нужно только живых.
Её надежда на то, что фон Мир не последует за ней испарилась, когда он неожиданно появился у неё за спиной. Мари стояла перед дверями, ведущими в дом, ставшим временным убежищем, когда почувствовала чужое присутствие. По всей видимости Дитрих держался на приличном расстояние, поэтому она не смогла его почувствовать.
-Прошу прощение, – развернувшись к нему лицом, проговорила Мари, выдерживая роль, хотя прекрасно знала, что концерт уже окончен. – Вы меня преследовали? – её лицо все также закрывала вуаль, и чтобы увидеть карие глаза Гилсон, ему следовало бы приподнять ткань.
Сама женщина была готова в случае необходимости вцепиться в глотку штандартерфюрреру. Умирать от его рук перед дверями дома она не планировала. Ей было ради чего жить.

0

13

[NIC]Дитрих фон Мир[/NIC][STA]Пневматик[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/t/ygf9P.png[/AVA]Вместо ответа фон Мир одним быстрым движением убрал вуаль с лица женщины, уже зная, чьё лицо он сможет разглядеть под ней, и его неверие и удивление тут же сменились яростью. За то, что Мари могла посметь так рисковать после того, как он поставил под угрозу собственную репутацию и жизнь, выручив её из плена? И зачем она нашла его? Вряд ли в неё заговорила сентиментальность. Либо ей поручили за ним шпионить, либо убить, и первый вариант отчего-то приводил Дитриха в большее негодование, чем второй.
– Да, преследовал, – Дитрих даже сам удивился холодной ярости, пронизывающей его голос. – Не мог поверить, что кто-то может быть настолько отчаянным и глупым, чтобы второй раз сунуться в логово врага. Туда, где каждая собака сможет его обнаружить. Выходит, я был неправ.
Рациональная часть мозга подсказывала ему, что та Мари, которую Дитрих знал, иначе поступить просто не могла. Так что его возмущение по этому поводу по большей части беспочвенное. Если не считать того, что он рисковал ради неё жизнью. Но фон Мир понимал, что за его бурную эмоциональную реакцию ответственна их с Мари богатая история, начавшаяся так неудачно.
Он до сих пор не мог найти ответа на вопрос, что двигало его тогда, на злосчастном чердаке. Действительно ли это была забота о благополучии Клеман, стремление поддержать грозную репутацию среди своих солдат или банальное желание хотя бы ненадолго спрятаться где-то от ужасов войны, пусть даже в вынужденном акте любви. Может, виной были все эти причины вместе взятые или ни одна из них. Дитрих часто думал об этом и нисколько не сомневался, что его мозг за то время уже успел выдумать больше причин, чем могло уместиться тогда в его голове.
Как ни странно, ни разу за всё это время он не испытал вины за свой проступок перед супругой, хотя это несомненно была измена. Лишь её смерть заставила его задуматься об этом. Задуматься и тут же отмести мысль в сторону. Никакое предательство не могло сравниться с его уходом на войну. По мнению мужчины, прежний Дитрих погиб где-то там, в окопах, лесах и бункерах, и тот человек, который вернётся домой после войны был совершенным чужаком для его семьи.
– В дом. Живо, – железным тоном процедил фон Мир, вспомнив о том, где находится, и что каждая секунда может грозить Мари разоблачением, а после и смертью им обоим.

+1

14

По правде говоря, Мари считала, что после разоблачения штандартенфюрер без разбирательств, под давлением упавшего на его плечи горя, решит её судьбу прямо здесь, на пустынной улице, однако этого не произошло. Она не обольстилась тем, что он не воспользовался ситуацией, поскольку в данный момент перевес пока был на его стороне.
Впрочем, Клеман не собиралась ждать, когда фон Мир потеряет терпение и воспользовалась своими способностями. Она накинула на себя легкую дымку очарования и начала неторопливо поглощать негативные эмоции, окружающие его, чтобы понизить накал. Чародейка знала на что шла и была готова умереть ради высоких идеалов, если потребуется, однако её нельзя было назвать безумной мечтательницей, ищущей смерти. Если у неё оставалась хотя бы малейшая возможность выйти из воды сухой и невредимой, Мари была готова вцепиться в последнюю надежду бульдожьей хваткой.
Она еще помнила слова фон Карау, убежденного в том, что её спас этот человек. И, быть может, именно они стали решающими в тот день, когда она смотрела на него сквозь прицел винтовки. Быть может, ей все же стоило покончить с ним? Размышлять и сетовать на тему «что было бы, если…» у неё не было не сил, не возможностей.
-Говорит человек, который много раз делал тоже самое, - фыркнула Мари, когда Дитрих плюнул ей в лицо слова о том, что она второй раз подвергает свою жизнь опасности в лоне врага. Он говорил об этом так, будто в любом другом месте она могла находиться в безопасности. Если смотреть правде в глаза, пока шла война, все они были в опасности вне зависимости от того, где находились. Только Мари была убеждена, что на поле брани она сможет принести хоть какую-то пользу и приблизить конец войны, чтобы будущие поколения не знали всех её тягот. И не были рабами узурпаторского строя тезейского кайзера.
Клемен не стала сопротивляться и подчинившись, прошла в дом.
-Решил пристрелить меня здесь? – с ухмылкой на лице, поинтересовалась Мари, хотя что-то подсказывало ей, что он не сделает этого, поскольку не сделал до этого, и даже гораздо раньше. С другой стороны, в данной ситуации им могла двигать месть. Присутствие чародейки на кладбище во время похорон его семьи могло послужить причиной для подозрений…
-Но может быть расскажешь вначале, почему ты спас меня тогда? – воспользовавшись паузой, спросила она, чтобы отвлечь фон Мира разговорами. Мари сама не верила в то, что говорит, но раз фон Карау был уверен, так почему бы не сыграть на этом, чтобы выгадать для себя время? А оно было ей необходимо, чтобы запудрить ему голову. К сожалению, способности к ментальной магии требовали больше, чем несколько минут.

0

15

[NIC]Дитрих фон Мир[/NIC][STA]Пневматик[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/t/ygf9P.png[/AVA]Проследовав внутрь за ляфирской шпионкой, фон Мир сразу захлопнул за ними дверь. Накала ситуации это не сбавило, даже наоборот. Но предстоящий разговор требовал ограды от лишних ушей пусть и такой ненадёжной. Какова была вероятность того, что секретная полиция уже давно заподозрила его в связях со шпионами, и следом за ним отправился целый отряд на задержание во главе с Кэтрин Фуэрст? Наверное, крайне маленькая. Но даже такое развитие событий ничуть не удивило бы Дитриха, да и не слишком бы опечалило. При нём было табельное оружие, но даже без него магистр-пневматик с его опытом был крайне опасным противником. Особенно, магистр, которому нечего терять.
Дитрих, разумеется, услышал обвинение в намерение убить женщину, но не посчитал его достойным ответа, только зубы стиснул. В своём теперешнем состоянии пневматик мог, недолго колеблясь, убить кого угодно. А если Мари всерьёз считала, что фон Мир собирается лишить её жизни, то никакие из его уст женщину всё равно не переубедят. Говорить о том, что в свете последних событий Мари осталась, пожалуй, единственным живым человеком, к которому Дитрих испытывал приязнь, было бы просто глупо. Учитывая историю их отношений, ни одна дурочка бы в это не поверила. А Мари таковой совсем не являлась.
– И какое тебе дело, зачем я спас твою жизнь, если ты так спешишь с ней расстаться? – он фыркнул и огляделся по сторонам. – Зачем ты вообще пришла на похороны? Уж точно не для того, чтобы повидать старого друга по другую сторону баррикад. Нет. Дай угадаю, ты здесь, чтобы вернуть должок. Прикончить меня? И где же засада, снайперы, взрывчатка? Неужели план подвёл? Так не беда, я сам тебе помогу…
С этими словами фон Мир выхватил молниеносным движением из кобуры заряженный пистолет, проверил предохранитель и демонстративно небрежным жестом бросил его прямо в руки Мари.

+1

16

По правде говоря, Мари не ожидала услышать этого. Она полагала, что фон Мир будет все отрицать, поскольку такое великодушие с его стороны никак не вязалось с образом сурового штандартенфюрера. И все же, он не отрицал того, что спас её, и судя по своему состоянию, не был способен сейчас на лукавство. Да и к чему бы, ведь сейчас они совершенно одни, и преимущество на его стороне. Если бы он хотел, то мог бы избавить её от этого безумного бега (жизнь Мари превратилась в жизнь белки бегущей по колесу) прямо здесь и сейчас.
Когда мужчина бросил ей пистолет, лишив себя всякого преимущества, у чародейки появилась возможность совершить то, о чем она мечтала долгое время – прикончить его. Но сейчас оружие обжигало руки.
Наставив на него дуло, фон Клемен сомневалась. Она была готова сразиться с хищником (каковым он ей всегда казался), клацающим пастью, но сейчас перед ней стоял слабый и лишившийся последней надежды человек, не вызывающий сейчас острого приступа ненависти, как прежде.
Неужели в её душе еще осталось место для сострадания? Или же Мари просто не могла отправить вот так на тот свет того, кто однажды (как все же выяснилось) спас её от мучительной смерти. В ней боролись противоречивые чувства. Война уничтожила в ней женщину, но не убила человека. Как бы фон Клемен не отрицала этого, она не была безжалостной убийцей, хотя ей определенно приходилось убивать, и даже не раз. Но убивать незнакомцев, чья жизнь, чаяния и горести тебе не знакомы проще, чем того, к кому однажды удалось заглянуть в душу. Люди без имени, прошлого, настоящего и будущего в её глазах теряли человеческий облик и становились всего-навсего мишенями.
Мари выпотрошила пистолет, а после отбросила его в сторону.
-Нет, – сказала она то ли ему, то ли себе.  – Живи. Смерть будет для тебя слишком легким избавлением. Ты принес этому миру слишком много боли, чтобы вот так просто убежать от собственной. Я пришла, чтобы убить тебя, но за меня это сделало время.
Она смотрела на него холодным взглядом, говорила спокойно, медленно, будто разговаривала с другом, хотя слова её определенно пришлись бы фон Миру не по душе.
-Теперь мы квиты, – Мари говорила о той услуги, что оказал ей штандартенфюрер, когда помог в Блуа.

0


Вы здесь » Любовники Смерти: Эра Возрождения » Исторические флеш-квесты » Флеш-квест: Тезейский фронт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC